Глава 2. Воспоминания

Чудовище

Глава 2. Воспоминания

1.

Когда Аарон появился на свет, я всем своим сердцем ненавидела этого ребёнка. Мысли вроде «Эта мразь испортила мне жизнь!», «За кой чёрт мне этот ублюдок?» и «Господь наказывает меня этим придурком!» - самое безобидное, что я думала про своего сына. Если хорошенько порыться в воспоминаниях, то можно вспомнить, как я искренне желала ему смерти. Впоследствии я обвиняла себя в том, что так мыслила. Я не знаю, в какой такой момент я поменяла своё предвзятое мнение, но это произошло как-то плавно и не заметно.

Первые годы своей жизни Аарон провёл в доме у своей бабушки – моей матери, Беатрис Джонс. Сама я украла крупную сумму денег у Бэт, которую она старательно откладывала на мое высшее образование, и  уехала колесить по штату, старательно избегая Бьютт. Я проводила практически все свое время в бесконечных алкогольных дозах. Менялись небольшие города, в которых я отсиживалась, сменялись лица; Но одно оставалась неизменным – мой пьяный образ жизни, который укоренился настолько, что все часы, дни, недели, месяцы, и даже годы сливались в одну огромную, развратную пьяную вечеринку. Мать не предпринимала попытки искать меня, потому что ей хватало забот с маленьким ребенком. Не знаю, каким образом она беспрепятственно оформила опекунство, не объявив меня без вести пропавшей. Возможно, она уклонилась от многих законодательных моментов благодаря своим бесконечным любовникам, некоторые из которых занимали приличные должности государственной службы, но всё это было не важно для моей странствующей натуры.

Постепенно денежные средства, которые я имела, стали исчезать, потому что я тратила их так, словно на счету у меня миллионное состояние. Никто из моих непостоянных знакомых не имел понятия о том, где я работаю и откуда беру средства для существования, потому что они являлись крайне маргинальными личностями, которым было просто плевать на всё, кроме очередного дешевого пойла. Я не спешила делиться с кем бы то ни было тем, что мой чемодан с двойным дном содержит весьма аппетитную сумму денег, и тратила их при возникновении потребности забыться, которая, в свою очередь, давала о себе знать каждый раз, как я вдыхала носом воздух. 

Когда наконец-то кончились украденные мной деньги, я, недолго думая, вернулась домой. На тот момент прошло уже более четырех лет с тех самых пор, как родился Аарон, и как я уехала из родного города, и мне казалось, что мои грехи должны были быть забыты. Возможно, из-за сильных алкогольных доз моя совесть не заморачивалась по поводу того, что я натворила, но когда я стояла у порога дома моего детства, ноги неимоверно тряслись, а руки отказывались нажимать на дверной звонок. Тогда, словно по взмаху волшебной палочки, дверь распахнулась сама, и перед моим взором предстала Бэт с моим маленьким сыном на руках. Она уставилась на меня, не говоря ни слова, а я в тот момент осознала, какой огромный груз я носила с собой на душе. Слёзы начали обволакивать глаза; сердце забилось чаще, и я слышала, как оно стучит в груди; через мгновение я начала задыхаться, и, переступив с ноги на ноги, я грохнулась прямиком в обморочное состояние. Когда я очнулась, то уже лежала в кровати, в спальне Аарона, бережно накрытая одеялом. С кухни доносился детский смех и короткие реплики моей матери, и неожиданно я поняла, что больше не в состоянии убегать из города, потому что бежать больше некуда.

 

2.

Мама долгое время отказывалась со мной разговаривать. Она молча приносила мне чай в постель, пока я спала, наливала кофе, готовила еду и оставляла на столе на кухне прямо в посуде, уходя на работу. Мне было стыдно выйти из комнаты, и просто попить воды, потому что синдром недостойности в тот момент играл на моих чувствах, и всё, что происходило вокруг, казалось мне не иначе, как чудом, которое я просто напросто не заслужила.

Я знала, что Бэт наказывает меня своим молчанием, и от этого мне становилось всё более паршиво на душе. Временами я хотела пробраться ночью во двор, и, сев на качели, хоть на время забыть, кто я такая, и что я натворила в этой жизни, но слишком чуткий сон мамы не позволил бы мне этого сделать. Возможно, будь я несколько более смелой, нежели обычно, то легко смогла бы просто проскочить мимо комнат, не обращая внимание на скрип двери и шевеление Беатрис в её кровати соседней комнаты, и вырваться на волю, примкнув руками к недавно обстриженному газону, но мои страхи надёжно сковали меня в своих цепях без права подачи малейшего голоса. Целыми сутками я сидела в четырёх стенах взаперти, боясь выглянуть наружу. Бэт не делала никаких действий, которые могли бы хоть малейшим намёком сказать мне, что я прощена хотя бы на пять минут из двадцати четырех часов суток.

Аарон предпринимал попытки зайти ко мне в комнату, но Бэт тщательно контролировала его перемещения по дому. Сама же я боялась раскрыть руки для объятий, и лишь из щелей дверного проёма изредка наблюдала, как мой маленький сын что-то рисует в коридоре, разделяющим все немногочисленные комнаты дома моей матери. Моё сердце тоскливо изнывало в приступах неистовой материнской любви к тому белобрысому чуду, которого я видела мельком из двери, и в какой-то момент мне начало казаться, что я просто обязана свихнуться от того, как дико я всё-таки люблю своего ребёнка.