...

Дирижер #микроИгра

...

Он стоит за кулисами. Скрипка дает будничное "ля". Он лучше всех знает, на что способна сгорбленная седая женщина, чьи пальцы ведут смычком, зажимают струны. Сегодня она заставит дряхленький инструмент гневаться, соблазнять, обличать, манить, хохотать, низвергать, возносить, а главное, она позволит ему улыбнуться.  
Интересно, как за этот год изменилось ее лицо? Стали морщины глубже? Легли паутинками новые?  
Он слеп. Так даже лучше: теперь он слышит, как в настройку скрипок крадутся pianissimo, на цыпочках гнусавенькие гобои и фаготы. Сейчас - гадкие утята, но одно короткое соло, всего лишь одна легкая нота в пьессе... Будто лебедь чистит перышки.
Вступают флейты и кларнеты. Вступают и рассыпаются на легкие трели - лучи солнца играют в ручейке. Врываются медные духовые. Всегда очаровательно громоздкие, обреченно торжественные.
Пауза.
Снова одинокое "ля". Трепетное, предвкушающее.
Сейчас начнется волшебство.  
Звуками построится храм.
Присоединяются скрипки - хрупкие, будто витражи. Звучание нарастает. Альты выстраивают терцию. Ему слышится запах ладана, мерещатся лики святых. Виолончели, резонируя, достраивают трезвучие - алтарь и колонны. Наконец, контрабасы превращаются в землю, в мраморный холодный пол.
Монументальность духа.
Теперь оркестр звучит весь. Торжество. Хаос. Любимая с дества игра - уловить в нем до сегодняшнего дня неведомую миру мелодию.  
Его берут под руку, ведут к дирижерскому пульту. Ноги у него подкашиваются, тело у него болит, сердце и разум фальшивят страхом, что это его последний концерт. Но Дирижер знает, что он - всего лишь еще один звук.
Он не слышит аплодисментов, не слышит оркестра. Он расправляет плечи, делает глубокий вздох, отсчитывает такт. Allegro non troppo. Сегодня они дают Бетховена, а завтра пусть судьба стучится к нему в дверь.