1

Зайка.

1

По грязной улице быстрыми шагами шла немолодая на вид женщина, таща за руку мальчишку лет пяти. Тот, отчаянно сопротивляясь железной хватке матери, пытался носком ботинка дотянуться до бегущего вдоль дороги ручейка, дабы наступить в него. Но так как его мать прекрасно понимала, что денег ни на лекарства от простуды, ни на новые ботинки, которые при столь тесном общении с водой непременно расклеятся, в ближайшее время достать не получится, держала своего сына крепко, подавляя каждую попытку к бегству. 
Дом, в котором жили Ольга с сыном, представлял собой обшарпанную пятиэтажку где-то в глубине одного из спальных районов Кемерово. Зайдя во дворы, Ольге очень хотелось отпустить, наконец, руку сына и дать ему с ног до головы изваляться в ближайшей луже. По сути, узкая тропинка вдоль домов являлась одной огромной лужей, которую можно было обойти, только идя по узкой кромке льда по её краю или же через не растаявший ещё до конца сугроб. Рискуя провалиться в талый снег как минимум по колено, Ольга как можно осторожнее шла по краю лужи, продолжая удерживать сына за руку. Внезапно мальчик резко выдернул руку, чуть не свалив мать в грязь, и, поднимая кучу брызг, побежал в сторону мусорных баков. Ольге удалось догнать его и схватить за капюшон, когда он уже почти схватил в свой маленький кулачок торчавшее из бака розовое ухо. 
- Мама, тут зайка в мусорке!- с восторгом и удивлением воскликнул мальчик. 
Ухо действительно принадлежало большому розовому зайцу, чьё туловище было наполовину засыпано мусором, а на голове красовалась коричневая банановая кожура. Кроме зайца в мусорке лежало много игрушек. И в соседней тоже, правда, там они были не так заметны из-за высыпанного на них мусора. 
- Мама, можно мне их взять домой?- спросил мальчик, глядя полными надежды глазами на мать. 
- Нельзя,- спокойно ответила Ольга,- они не твои. Нечего тут стоять, идём. 
- Но их же выбросили!- отчаянно проговорил ребёнок, дёргая мать за рукав пальто,- Мама, пожалуйста! Хотя бы зайку. 
- Миша, эти игрушки нельзя трогать. Они с того пожара. По телевизору говорили, помнишь? Они принадлежат детям, которые там умерли. 
- Они же в мусорке!- Миша едва ли не плакал,- Кому могут принадлежать вещи из мусорки?! Их выкинули, значит, они никому не нужны. А зайка мне нужен, мам! 
- Нельзя! Сказала же тебе, они не твои, а тех детей. 
- Тогда почему их выкинули? Разве нужные вещи выкидывают? 
Начал накрапывать дождь. Маленький Миша продолжал смотреть то на мокнущие игрушки, то на мать, которую он до сих пор держал за рукав. Он смотрел на маму, и не мог понять её слов. Раз что-то выкинули, значит, хозяину это не нужно. Но почему тот, кто в этом нуждается, не может взять этого себе? Миша уже пару раз брал из песочницы забытые детьми игрушки, однако мать не ругала его. Так почему сейчас она смотрит на него с таким укором? 
- Мам…- с мольбой протянул мальчик. В его голубых глазах блестели слёзы. 
- Хватит. Идём домой, а то заболеешь.- Ольга взяла мальчика за руку и потянула в сторону тропинки. Она и сама не понимала, зачем вот так открыто избавляться от игрушек с мемориала. Ведь люди видели их среди свечей и букетов, считали их памятью о погибших детях. А теперь эта память мокнет в мусорном контейнере, ожидая отправления на свалку. Почему она не позволила сыну забрать их? Ведь она прекрасно знала, что кроме старой куклы, кубиков и медведя без лапы, которого сын подобрал в песочнице, у мальчика нет игрушек. И вряд ли будут, ведь после увольнения с работы придётся жить на детское пособие. Но эти игрушки… Они ведь всё равно, что с могилы. Как ими можно играть? А выбросить? 
Миша несколько раз оглянулся на отдаляющиеся мусорные баки и пошёл вслед за мамой, опустив голову. По его щекам катились крупные капли слёз. Такие же капли сейчас падали из тяжёлых серых туч на стеклянные глаза розового зайца и медленно стекали по ним, пропадая в мокрой слипшейся от грязи шерсти.