Глава II «Одна девочка»

Девочка с красным шарфом

Глава II «Одна девочка»

Сегодня был обычный день. Один из тех, когда хочется спрятаться, скрыться от всего чертового мира. Когда ты чувствуешь никчемность своей жизни и вообще всего на земле. Когда осознаёшь, что твоё тело – это лишь беспомощная и слабая оболочка, а душа, если так можно сказать, ещё более прогнившее и жалкое понятие. Проще говоря, я просто вернулся из школы в четвёртом часу с новым фингалом под глазом. Мальчик, разукрасивший мне лицо, очень постарался, как вы помните, я являюсь крутым борцом. 


Никогда не понимал, по каким признакам в школах происходит классификация на элиту и изгоев, но вернёмся к причине моего ранения. Я просто попытался отказать в написании вместо него сочинения по литературе. После чего он заехал мне в глаз. Конечно, крутые парни обычно не избивают меня на глазах у публики. Это было бы уж слишком глупо с их стороны, потому что школа, по идее, должна заботиться и пресекать любые нападки в мою сторону. Я часто замечаю, как у многих чешутся кулаки в желании ударить меня, но не всем это удаётся по понятным причинам. Но этому задире, похоже, все сходило с рук. Или просто мне так казалось? И он не получал выговор, только потому делал это, оставшись наедине со мной. 


Вы скажите, что это возмутительно, неправильно, силы были неравны и так далее, и так далее... А я отвечу, что это совершенно адекватно для нашей реальности. Почему я только до сих пор не научился держать рот на замке? Это была моя вина, и я давно понял это. Проблема только одна: мне опять придётся придумывать какое-нибудь изощренное падение с коляски или удар об ручку двери, чтобы это описание удовлетворило моих родителей. Я ненавижу ложь, я ненавижу лгунов, я ненавижу врать, но без этого не выжить. Мне приходится говорить неправду и это ещё одна из множества причин ненавидеть себя. 


Но почему? Почему я отказываюсь довериться им? Почему не желаю говорить о том, что на самом деле происходит в этом «прекрасном» учебном заведении? Просто догадываюсь, что за рассказом последует мой перевод на домашнее обучение, которого я боюсь как огня. Я знаю, многие на моем месте отдали бы все, только чтобы учится на дому, но я не хочу потерять свой единственный шанс стать нормальным. Ходить в обычную школу – целиком и полностью моё решение, которое, как я считал, не позволит мне превратиться в беспомощный овощ. 


Как сказать, безусловно, не в самую обычную. В здании есть лифт, пандусы для колясок, разумеется, оно находиться недалёко от места моего обитания так, что я могу доезжать до туда сам. Думаю, стоит отметить, что я не являюсь единственным человеком с ограниченными возможностями в этой школе. Кроме меня там учится человек пять-шесть, подобных мне. Почему я не общаюсь с ними? Все довольно просто. Я сам не хочу, хотя с их стороны было много попыток завязать разговор. По какой-то неясной причине я ощущаю себя выше них, мне душно и противно в их окружении. Мне чудится, что я умнее, лучше, чудится, что я достоин альтернативной компании. Я тянусь к другим, к обычным, к здоровым людям. Я хочу разговаривать с ними, хотя бы видеть их, как бы плохо они ко мне не относились. Вам наверное интересно, какие взаимоотношения складываются между инвалидами и остальным населением. Бьют ли их, как меня? Я не могу достоверно знать об этом, но мне почему-то кажется, что нет. К ним даже неплохо относятся, во всяком случае, не презирают их. У нас такие люди обычно держаться вместе, помогая друг другу. Они вроде даже встречаются после занятий, ходят в кафе или кино. Но есть одна девочка-колясочница, которая очень хорошо дружит с совершенно обычной ученицей, они даже, как я слышал, лучшие подруги. Так может, дело не в обществе, а во мне?


Скоро у меня День Рождения. А точнее просто очередные двадцать четыре часа. Для меня эти сутки никогда не были праздником, потому что именно с этого момента начались все проблемы. Мои проблемы, проблемы моих родителей, которые по какой-то неизвестной причине до сих пор любят меня. Всю последнюю неделю они только и делали, что спрашивали, какой подарок я хочу получить. Все это время я упорно говорил о том, что мне ничего не нужно, что я ничего не хочу. Но я врал, опять врал. Ведь на самом деле все, что я когда-либо хотел получить на День Рождение – это умереть. Жаль, что вот уж шестнадцать лет мое желание остаётся лишь несбыточной мечтой. Что просят мои ровесники? Телефоны, компьютеры, велосипеды, в то время для меня, смерть – это все, в чем я действительно нуждаюсь.



Сидя за уроками, я не замечаю, как подкрадывается поздний вечер. Скоро в комнате стало совсем темно, и мне пришлось включить настольную лампу. Я решал примеры в тетради, выводя синими чернилами корявые цифры. Голова трещала по швам и неумолимо клонилась набок, веки закрывались сами собой. Сегодня я почти не спал, как и вчера, позавчера и все предыдущие дни. Вообщем, это уже давно стало привычкой. Я просто лежу с открытыми глазами, уставившись в потолок мертвым, недвижным взглядом. Так может пройти час, два или же вообще вся ночь. Но сегодня я действительно очень хотел спать, какая-то невидимая сила утягивала меня за собой. Я захлопнул учебник и тетрадь, махнув на все рукой. Умение иногда посылать все к чертям действительно выручало меня.


Я подошёл к кровати, лёг и укрылся одеялом, даже не раздеваясь. На остальное у меня не было сил. Я просто слишком устал. Устал жить, устал дышать. Как только моя голова коснулась подушки, я буквально сразу же заснул, что было довольно странно для меня. Я окунулся в темноту, которая все больше обволакивала меня с каждой секундой. 


Когда мне все-таки удаётся заснуть, я не отправляюсь в царство сновидений. Мне ничего и никогда не снится. У меня нет даже кошмаров. Но я совершенно не опечален этим, меня все устраивает. Особенно если учитывать то, что моя жизнь – это один сплошной плохой сон. Так что же я вижу, закрывая глаза? Лишь приятную пустоту. Просто черный, однотонный фон, без каких-либо вкраплений. Я оказываюсь в королевстве выключенного экрана, если можно так сказать. 


За окном редко проносились машины, осенние листья на деревьях слабо шелестели и изящно падали на мокрый асфальт. Весь дом спал, тишину не нарушал ни единый шорох. Я люблю ночь. И неважно сплю я или нет. Главное, что в это время со мной никто не разговаривает, меня никто видит, никто не трогает. Я остаюсь наедине с самим с собой и темнотой. Что может быть лучше? Я бы хотел вечную ночь, чтобы никто не наблюдал за мной, чтобы никто не осуждал.


Но вдруг эту идиллию нарушил чей-то негромкий смех, прорывавшийся сквозь мрак и тишину комнаты. Я в недоумении приоткрыл один глаз, после чего вокруг вновь воцарилось молчание. Я огляделся по сторонам, но не увидив ничего живого, от кого могли исходить эти звуки, опустился на подушку, решив, что все это мне лишь показалось.


Ещё не прошло и минуты, как до меня донёсся смешок. Я открыл глаза и уже более настойчиво всмотрелся в пустоту. Происходящее начинало злить меня, поэтому я решил подыграть неизвестному, вновь зажмурившись. Кто-то в комнате опять залился звонким, но тихим хохотом. Мое терпение лопнуло, и я вскочил со своего места. Ну как вскочил, в смысле, кое-как сел на кровать, опираясь на локти. 


— Кто там?! — в бешенстве воскликнул я. Неужели кто-то вздумал издеваться надо мной даже ночью?!

— Тиши, тише... Он может тебя увидеть... — послышался чей-то еле слышный шёпот.

Вдруг из-за открытой двери показался красный развевающийся лоскут, только почему он развевался? Откуда взяться ветру в доме? 

— Я вижу тебя! Хватит прятаться за дверью! — крикнул я.


Наконец, незнакомец по-видимому решил послушаться меня. Вначале высунулась чья-то голова – неизвестный оценивал обстановку. Затем я увидел маленькую, ножку и красную ткань, которой становилось все больше. Из своего укрытия вышла хрупкая девочка в белоснежном кружевном платье, доходившее ей до колен. Ее шею обвивал шарф алого цвета, который был настолько длинный, что им можно было бы обвернуть эту комнату. Ее светлые локоны небрежно лежали на худых плечах. Она была явно чем-то смущена, поэтому держала руки за спиной, а ее взор был устремлён в пол. Странно, что при кромешной темноте я смог рассмотреть ее так подробно, будто это происходило при свете дня. 


— Вас было двое! Я слышал, как вы шептались, — я старался говорить как можно строже.

— Нас уже двое, — ответила девочка, подняв свои кристально-голубые глаза и посмотрев на меня невинным, недоумевающим взглядом.

— Ты думаешь, что сможешь запудрить мне мозги. Ты только одна, — сказал я, презрительно оглядев ее с ног до головы.

— А как же мой шарф? — спросила она с искренним непониманием в голосе.

— Шарф? Ты хочешь сказать, что разговаривала с ним? — усмехнулся я.

— Да... — прошептала она.


Я рассмеялся, схватившись рукою за живот. Что несёт эта сумасшедшая?!


— Может у него и имя есть? — с ехидством спросил я.

— Есть... Его зовут Эдвард... — неуверенно отвечала она, продолжая держать пальцы в замке. 

— Что же, ладно. Приятно познакомиться, Эдвард, — наигранно сказал я, посмотрев на шарф, который резко колыхнулся, будто подмигнув мне. 

Господи, что за бред я несу. Подмигивающий кусок ткани? Похоже, я окончательно свихнулся.


— Эй, что это сейчас было? Почему с ним происходит такое, если здесь нет порывов воздуха?

— Он просто рад знакомству, — ответила она, мило улыбнувшись. 

— Ладно, у меня другой вопрос. Как ты попала сюда?

— Я не знаю... Просто как-то оказалась здесь...

— Ты хоть, как тебя зовут знаешь?! — в бешенстве воскликнул я.

— Ника — уверенней ответила она.

— Ника? Это твоё имя? Почему тебя не могли назвать Кейт или Энн?

— Ника – значит победа, — гордо заявила она, задрав нос к верху.

— Победа над чем? — рассмеялся я.

— Над чем ты смеёшься?

— Меня больше интересует, над чем смеялась ты, когда я спал?!


Именно в этот момент я неожиданно открыл глаза, оказавшись в собственной постеле. Вокруг уже было светло, и ещё слабые лучи солнца пробивались в мое зашторенное окно. Будильник в бешенстве орал на всю комнату так, что мне казалось, будто моя черепная коробка сейчас лопнет. Одним рывком я сел и зевнул, пытаясь восстановить в памяти свой сон, который был для меня необычным явлением.


Этот день прошёл быстро, не неся за собой каких-либо запоминающихся моментов. Сегодня я был полностью сосредоточен на учебе, так что мое видение было забыто уже через несколько минут, и я к нему больше не возвращался. Прийдя домой, я переоделся, поел и вновь сел за домашнее задание. Других дел у меня не было. Этот вечер прошёл так же незаметно как и утро. Проделав все ночные процедуры, я натянул пижаму и улёгся спать.