Желтый.

Взрывы (фейерверков).

Желтый.

Рудольф состарился. Его нос, освещавший когда-то дорогу целой упряжке, теперь работал с перебоями. За неделю до рождества разгорелась новая волна возмущений стаи по этому поводу, и Рудольф не мог их винить. Он и сам был бы рад выйти на пенсию и встретить свое первое рождество с семьей в стойле, но краснощекий старик до сих пор не доверял технологиям, даже тем, которые перестали быть новыми полтора века назад.

Это было его семьдесят девятое рождество. Достаточно внушительный возраст для оленей, пусть даже сказочных. Семьдесят восемь раз Рудольф бежал во главе рождественской повозки, освещая путь, но теперь волновался не меньше, чем, когда это было впервые. Тогда ему уже пришлось пережить насмешки и перешептывания за спиной. И виной всему был все тот же нос, красный и нелепый, словно плод кизила, случайно прицепившийся после ужина. Тогда этот нос оказался неожиданным благословлением для всей стаи и причиной его несменного «вожачества» на протяжении всех этих долгих лет. Но теперь он предательски выдавал, что силы старого оленя на исходе и амбициозная молодежь все более явно пыталась занять его место в уносе.

Верная Зоуи уже который год оставалась дома готовить рождественский завтрак и ждать Рудольфа с сыновьями и внуками из их ежегодной поездки с Сантой. По какому-то невероятному стечению обстоятельств, ни один из двадцати трех потомков легендарного оленя не унаследовал его светящийся нос. Что не могло не дать повод для пересудов в стае. Самые наглые из недоброжелателей не упускали возможности высказать свои сомнения в отцовстве Рудольфа ему в лицо, а тот так и не научился находить ответы на язвительные замечания. И как бы Рудольф не был признателен Зоуи за годы совместной жизни, поддержку и заботу, злые языки все же смогли посеять в нем зерно сомнения. Пожалуй, он никогда бы не смог признаться в этом даже себе, но вожаком он был лишь номинальным, а в стае всегда водились олени более сильные и успешные, и недоказанный факт возможных измен Рудольф простил Зоуи заранее.

Тем не менее дети и внуки его любили, да и сам олень вполне разделял их чувства, посвятив свою жизнь их воспитанию. И, что бы не говорили завистники, те всегда гордились главой семейства, который был легендой не только на Полюсе, но и героем песен и сказок на материке. В этом году младший и, пожалуй, самый близкий из его сыновей, Спотти, занял свое почетное место в рождественской упряжке и был невероятно рад возможности совершить свое первое путешествие вместе с отцом. Правда, как раз накануне Рождества стало известно, что первенец Спотти рискует появиться на свет, когда его отец будет развозить подарки послушным детям, так что теперь молодой олень разрывался между приготовлениями к поездке и тем, чтобы справиться о состоянии своей спутницы Линды.

 

В тот момент, когда копыта вожака коснулись воздушного пространства над Большой землей, Рудольф понял, что все его опасения были напрасны – ни одна туча не закрывала обзор упряжке, а весь материк сиял от рождественских огоньков словно сказочный лес с миллионами светлячков в нем. И, хоть нос Рудольфа и мигал подобно раздражающей неисправной флуоресцентной лампе, а Спотти постоянно сбивал с ритма всю упряжку, то замедляясь, то врезаясь с разбегу во впередиидущего оленя, поездка прошла без происшествий. И уже к рассвету все подарки были разложены во множество чулок, носков и тапок, висящих над каминами.

 

Но утро не могло наступить, пока еще одна традиция не была выполнена -  Санта вручал подарки своим помощникам на полюсе. Этого события ждали все – от малышей до пенсионеров. И только Рудольф не верил в то, что даже самый волшебный человек в мире не сможет исполнить его самых заветных желаний. Поэтому он даже не удивился, когда его очередь по алфавиту прошла, а имя так и не было названо. Олень решил, что его рождественский подарок – ленточка вожака, доставшаяся самому сильному самцу в стае -  и был этому очень рад, ведь теперь он избавится от многих волнений и большой ответственности. По окончанию церемонии он от всей души поблагодарил Санту и, медленно переставляя уставшие копыта, побрел к стойлу.

 

Когда к долгожданному сну оставалось сделать несколько шагов, из-за угла на бывшего вожака выбежал Спотти. Глаза молодого оленя были размером с ведра, а рога, казалось, топорщились еще больше, чем обычно. Рудольф не на шутку испугался, поэтому без промедления поскакал за запыхавшимся Спотти в ветеринарный пункт.

 

Рудольф выдохнул, когда увидел, что Линда, хоть и выглядела уставшей, счастливо улыбнулась ему и пододвинула поближе маленький пушистый комочек. Крохотные уши зашевелились, а мгновение спустя на тонкой шее, покачиваясь, поднялась непропорционально большая голова с прищуренными глазками и красным носом, который, загорелся и погас, словно подмигивая шокированному деду.

 

Doubt is a pain too lonely to know that faith is his twin brother.

Khalil Gibran

Зеленый.