Ты это серьезно?!

Ты это серьёзно?!

Ты это серьезно?!

Весна притворялась спящей. Очень натурально, без всяческих иносказаний художественных приемов, всего лишь используя снег и ветер. Зато как убедительно. Не то, чтобы я пялилась в календарь удостовериться, не перепутала ли месяц, но даже и не пыталась мечтать о легком пальтишке и обуви на тонких цокающих каблучках. Тем более, что такой обуви у меня не было. Мой образ - джинсы, ботинки; мое амплуа - герои сказок: Буратино, Красная Шапочка, и "любимчик" Бабули Конек-Горбунок. Когда она стремится уколоть меня в самое сердце, всегда пользуется добряком Горбунком. Для нее он воплощение моей несложившейся карьеры. Главная мысль - девушке тридцатник, а она выходит на сцену исключительно в образах малолетних авантюристов и неизвестных науке зверей.

- Твоя мама была милой и привлекательной - волосы уложены в локоны, губки всегда при помаде. А ты с детства, как пацанка -приезжала из лагерей, ни разу не вытянув из чемодана, нарядные платьица.
- А знаешь, почему? Все очень просто - платьица были не в моде. Но мне проще было прокатить их в чемодане, чем вступить с тобой в спор.
Бабуля обиженно вытягивала губы в фирменную трубочку и вводила тяжелую артиллерию:
- Вот отсюда твой Конек Горбунок! А ваш Худрук бездушный и бездарный. Он погубил в тебе и женщину, и актрису.
- Это ты сильно сказала! Наверное, хотела досадить Худруку, но проехалась танками по мне.
Бабуля всю жизнь выполняет миссии. Их несколько, но лидирующей является хирургическое вмешательство в становление меня. Она считает: прямолинейно - не страшно. Разрежем, почистим и обратно зашьем.
- Посмотри на себя - субтильный подросток. Сколько еще тебя продержут Горбунком? Подумать только, твой апогей - Красная Шапочка! Дошкольница с возрастными морщинами.
- Все, достаточно! - рубанула я воздух ладонью. - Ты, правда, считаешь, что эти твои замечания мне помогут? Ты думаешь, меня всей труппой уговаривают играть Кончиту или Эдит Пиаф, а я кокетливо отказываюсь?
Бабуля многозначительно подняла бровь:
- Вот и я о том же! Ваш Худрук корумпирован и ангажирован, иначе он давно утвердил бы тебя на Эдит Пиаф. Даже я вижу, что это твоя роль!

Весна совершенно разбаловалась и решила добавить зимнего настроения. Нешуточно пушистый снег повалил с неба, словно хотел второй раз за год вернуть Новогоднее волшебство.
- Сойти с ума! - ахнула я.
- Что там? - Бабуля выглянула в окно через мое плечо. - Ты о Косте?
Во дворе сосед из второго подъезда Костя тщательно очищал свой красавец автомобиль от белой пушистой орды. Мы были знакомы тысячу лет, но за всю тысячу ничего кроме "здрасьте" друг другу не говорили.
- Хороший мальчик, - оценила Бабуля, - выучился, выбился в люди, возмужал. Матери своей в пригороде домик купил. Она как-то приезжала, хвалилась. Помню, несладко им жилось: она его без отца ростила. Всему дому бегала уколы делать, чтобы лишнюю копеечку отложить. А теперь он вон каким красавцем стал, и машина у него хорошая... А ты - все Конек Горбунок. Разве, например, такой как Костя обратит на тебя внимание?
Я начала закипать.
- Ты ничего не знаешь! - мой голос предательски зазвенел. Я не хотела, чтобы это меня задело, но оно не спрашивало. - Однажды он пришел на мой спектакль. И ждал меня у служебного входа с букетом... огромным таким... роз. Он меня проводил и сказал, что... я ему очень нравлюсь. Еще с детства.
Бабуля посмотрела на меня, потом на Костю в окне.
- Что? Ты это серьезно?!
- Конечно. Я ничего тебе не говорила, потому что...
Костя тем временем закончил кропотливую процедуру с щеткой, лопаткой и перчаткой и умчался в своем красавце автомобиле.
Бабулино лицо выдавало сомнения. Это подстегнуло. Я решила уменьшить пафос в голосе - преувеличенные эмоции хороши только для сцены.
- Я ничего тебе не говорила, потому что знала, что ты тут же заведешь шарманку о замужестве. А я поняла, что он - не мой герой.
- Между прочим, я что-то не припомню никаких огромных букетов в последнее десятилетие.
- А я не приносила их домой, чтобы не дразнить твое воображение.
Бабулины часы с кукушкой прокуковали мне время собираться на урок танцев.

Все участники труппы были обязаны посещать танцевальный класс хотя бы единожды в неделю для поддержания физической формы. Худрук взывал к прекрасному, критиковал пассивность и надвигающееся ожирение, даже угрожал оштрафовать нерадивых актеров, но в результате зеркала танцевального зала стабильно отражали лишь три работающих над собой тела, не считая тренера Вячеслава Афанасьевича. Обладателями вышеупомянутых тел были: наша Прима, активно борющаяся со склонностью к полноте, дочка костюмерши, мечтающая в скором времени стать Примой, и я. Я любила танцевальную пластику, хотя Вячеслав Афанасьевич не ходил у меня в любимых педагогах. Он тоже особенно не скрывал, что его интересовали только успехи Примы, а мы с дочкой костюмерши, хоть, по- моему, танцевали более органично, составляли вечный кордебалет.

Прима в раздевалке обматывала лодыжку эластичным бинтом, кривилась и вздыхала.
- Представляешь, вчера на финальном выходе подвернула каблук, еле домой дохромала. Спасибо, Юрик подвез. Сегодня думала, на ногу не встану. Да вроде обошлось.
Это привилегия Примы называть Худрука просто Юриком, Вячеслава Афанасьевича просто Славиком. При этом никто из них не возражает, а совсем наоборот. Я вижу, как дочка костюмерши смотрит на Приму с сердечками в глазах, и в который раз задаю себе вопрос: всеобщее обожание обусловлено тем, что она Прима или же она стала Примой из-за всеобщего обожания? Я задаю себе еще один вопрос: завидую ли я ей. И не знаю, ответить ли правду или сохранить достоинство.

Вячеслав Афанасьевич постучал в дверь раздевалки: "Девочки, выходим!", и заждавшись нас, сам начал выделывать под нашу традиционную музыку для разминки умопомрачительные кренделя. Мы втроем замерли в дверях зала. Пока он нас не видел, он был совсем другим - ни дать, ни взять, принц с породистой осанкой, силой в ногах и чувственными руками. "Ну и Славик!" - зачарованно протянула Прима. Мы готовы были рукоплескать в восторге. Но Вячеслав Афанасьевич заметил нас и сразу сдулся, вернувшись в прежнего хореографа-неудачника с печальным лицом и смешно замаскированной лысиной.

Потом в раздевалке я сказала:
- Кажется, Вячеслав Афанасьевич рассекретил сегодня свой талант.
- Думаю, с таким талантом скучно ему с нами, ему бы в хореографическом преподавать или балеты ставить, - заметила Прима.
Дочка костюмерши сообщила:
- А он не балетник. Я знаю, мне мама рассказывала. Он народник. Был солистом какого-то известного ансамбля. Потом получил травму, пока выздоравливал, его в ансамбле заменили. А еще у него в том же ансамбле невеста была. Так она потом вышла замуж за нового солиста. Я знаю, мне мама рассказывала.
- С тех пор он всегда печален, - преположила я.
- Жалко его, - вздохнула дочка костюмерши.

Всю обратную дорогу домой меня занимали мысли о грустной судьбе Вячеслава Афанасьевича: как жаль, что он в один момент лишился своего счастья, но хуже всего то, что он оказался настолько слаб, что у него не нашлось ресурсов построить новое. Жизнь, наверняка, всем дает более одного шанса. И пищу для размышлений. И работу над ошибками. И надо любить, то, что ты делаешь, или не делать это вообще.

В нашей квартире пахло свежей выпечкой. Моя Бабуля - мастер по части кулинарии. Я вошла в гостинную и встала истуканом, забыв снять с плеча сумку с танцевальной формой. За нарядно сервированным столом восседала Бабуля в компании соседа со второго подъезда. Того самого Кости.
- Приехали, - сказала я унылым голосом. В голове возник вопрос: что теперь делать? Вихрем промчались несколько вариантов ответов, ни за один из которых мне от растерянности не удалось зацепиться. Мне нужно было считать информацию с их лиц, но все, что я увидела, это таинственность Бабули и широчайшую улыбку Кости.
- Как потанцевала? Как там погода? Почему ты не здороваешься с гостем?
- Привет, - сказала я, пытаяь найти предлог, чтобы сбежать.
Но нашла его Бабуля. Для себя.
- Пойду чайник подогрею. Остыл уже.
И удалилась в кухню.
- Как ты у нас оказался?
- Твоя замечательная бабушка меня пригласила.
- По какому поводу?
- Чисто по-соседски.
Улыбка не сходила с его лица. Я чувствовала себя дура дурой. Не выдержала:
- Послушай, все это недоразумение. Я не знаю, что тебе наговорила моя бабушка, просто не бери это в голову. Я ... роль репетировала, а она не поняла.
- Ты чего такая нервная? Все же хорошо. Пирог отличный, садись попробуй.
- Знаешь, что? Я тебе пирог с собой заверну. В качестве извинений. Только прошу, уходи, пока Бабуля не вернулась. Иначе будет еще хуже.
Костя наконец-то улыбаться перестал. Встал из-за стола, обиженно пробурчал:
- Спасибо за теплый прием, за пирог! Не надо мне с собой. Наелся. И ничего такого твоя бабушка мне не говорила!
Громко хлопнула входная дверь, и как по волшебству, в дверх выросла Бабуля с губками в трубочку:
- Ну, и чего ты добилась?
- А чего, интересно знать, добилась ты?!
- Вся жизнь наперекосяк, - махнула рукой Бабуля. - У твоей мамы в двадцать лет уже был любящий муж и ребенок! Если бы не эта ужасная авария...
Мы с Бабулей почти никогда не вспоминаем вслух аварию. Это наше страшное табу. Думаю, мне все же легче, чем Бабуле - я была слишком мала, когда авария оставила моих родителей молодыми навсегда. Поэтому я не знаю, как это жить с мамой и папой, а вот Бабуля прекрасно знает, что такое жить с детьми.
Бабуля всхлипнула:
- Любые отношения должны продолжаться или приходить к логическому завершению. Может быть, ты просто не разобралась в Косте.
- Прости меня, пожалуйста. Я сама виновата в этой дурацкой истории... Дело в том, что я все придумала, прямо сегодня, стоя у окна. Никаких отношений у нас с Костей не было.
- Ты это серьезно?! А Костя сказал "было".
Я округлила глаза.

На следующее утро весна примеряла на себя новую роль. Потоки солнца и мутных ручейков не оставили и следа от снежной феерии. "Какой богатый у нее репертуар!" - подумала я. Из душа меня вытянул телефонный звонок от Примы.
- Ты не представляешь, что вчера произошло! Юрик поскользнулся и сломал ногу. Напасть какая-то. Может, кто-то сглазил наши ноги?! Он в больнице, ему наложили гипс. Мы решили установить очередность посещений. Ты же знаешь, как в наших больницах кошмарно кормят! А наш Юрик что попало не ест. Короче, сегодня твоя очередь. Отнеси ему какой-нибудь супчик, котлетки. Я бы и сама, но сегодня вообще никак, такой плотный график.
Пришлось идти к Бабуле на поклон за супчиком с котлетками. Она сжалилась и завернула еще кусок вчерашнего пирога. Съязвила напоследок: " Неси, неси, может, задобришь своего бездарного Худрука."

На крыльце мне захотелось отстановиться и вдохнуть плотный весенний воздух полной грудью. Я наметила себе траекторию, чтобы не сразу промочить ноги. На углу нашего дома меня неожиданно схватили за локоть. Костя снова улыбался, демонстрируя свои ухоженные зубы.
- Хорошо, что я тебя встретила. Я хотела извиниться за вчера. Просто я чувствовала себя по-идиотски и не знала, как красиво выйти из положения.
- Я так понимаю, с тобой не соскучишься. Чего ты все время извиняешься? Я тут подумал: ты же актриса? Пригласи меня на свой спектакль.
- М-мм... Я играю в основном в детских пьесах. Не думаю, что тебя заинтересует, например, Красная Шапочка.
- Почему же?! Очень заинтересует. Особенно судьба Серого волка. У вас его убивают или оставляют в живых?
- У нас его... Слушай, перестань издеваться. Я на самом деле спешу. Наш Худрук ногу сломал. Нужно ехать в больницу, отвозить ему пирожки.
Прозвучало забавно. Мы засмеялись вдвоем.
- Я пойду. Мне нужно успеть к вечернему спектаклю.
- Вот я и говорю. Пригласи меня на вечерний спектакль.
- Но... Это даже не Красная Шапочка. Два выхода по пять минут. Рискуешь меня не заметить.
В вечерней пьесе я играла дочку главной героини. Почти безмолвную.
- Ничего, я бы попробовал.
- Ну, хорошо, - сдалась я, - только я не смогу провести тебя без билета. У нас с этим строго, и так залы полупустые.
Костя посмотрел на меня так, будто я вместо слов вдруг захрюкала.
- Ты это серьезно?! Ты решила, что я так настойчиво хочу сэкономить?!
- Копейка рубль бережет, - ляпнула я, не понимая, как это у меня выходит стабильно выглядеть так глупо. - Ладно, пока!
Я пошла, на прощанье звякнув посудой в сумке.
Через двадцать с лишним шагов по текущей дороге меня догнал красавец автомобиль. Костя распахнул дверцу:
- Садись, отвезу тебя к твоему Серому волку. А то еще, действительно, опоздаешь на свой спектакль. Я только зря потрачусь.
Я хихикнула, радуясь, что ноги останутся сухими, а котлеты теплыми.

Я еще не знала, что это только пролог.